так и живём. История из ФБ. Житейская

[elkek]

Источник

ОТДАЛЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
Все началось с того, что меня пригласили на работу. Видит Б-г, я не хотела, они сами пришли. Позвонили. Пообещали хлеба и зрел … зарплаты и уважения. Я говорю: подождите немного, сейчас я еду на воды, потом наступит лето — несерьезная пора, а осенью у меня запланирована Испания. Как освобожусь — так и быть, выйду на ваш завод. И вышла. Я человек Слова.

Прошло три дня. Еду я, значит, как всегда, на работу. Мы, люди рабочие, заводские, встаем рано. Буквально, в 7 часов утра я поворачиваю, пересекаю пустынную об эту пору трассу... пересекаю … пересекаю... Дорога широкая, зараза, аж на три полосы. Пока-а-а это все проедешь. И в процессе пересечения моя линия жизни пересекается с кривым бедуинским отростком. Недоростком. Недомерком. Недоноском. Впрочем, тайна его рождения велика есть, так что о сроках помолчим. Борзый бедуин с превышением скорости возникает на горизонте строго попендикулярно моей машине. Между прочим, она была большая и красная. Не заметить было нельзя. И он заметил. И на тормоза … не нажал. Он вообще не тормозил! Правда, бибикал громко, лапонька. Но мой Ситроен-4 клаксонов не боялся, а ускоряться не умел. И бедуин — кстати, на BMW 1994-го года выпуска — на всем скаку въехал в меня. В распоследний момент этот сын пустынь все же свернул, так что въехал мне не в печень, а скорее в нос — но сбоку. Ситроен взмахнул крыльями и взлетел. Летим мы с ним так низенько... и я себе думаю: перевернемся или на колеса встанем? Таки ж встали.

Дальше был амбуланс, больница, рентген. Пока я тщетно пыталась вдохнуть сквозь ушибленные ребра, «мой» бедуин рассекал по коридорам с баночкой мочи. Грамотный, падла! На нем ни одной царапинки, но анализы сдает. Назавтра, когда мы с ним встретились во дворе полиции, я его кротко спросила, опираясь на палочку и дыша через раз: «Что же ты наделал, гад?» И гад тут же дал мне исчерпывающий ответ: «Это не я, это Рука Б-жья». Аут.

А из больницы меня забирали коллеги с новенькой работы. Подогрели, обобрали, до дому доставили, танцевать не заставляли. Усадили в кресло и, отказавшись от чаю, отбыли восвояси. Им же еще работать. Пришел муж. Все это время он разбирался с полицией, искал на обочине мои очки и оформлял бумаги. Теперь вот до дому добрался. Увидел меня в кресле. Попытался снять пережитой стресс пивком. Не берет. Добавил красненького. Полегчало. Лег спать. Я осталась в кресле. Без посторонней помощи мне было не попасть в душ, не говоря уж о тарелке супа с валерьянкой. Ничего, назавтра дочка примчалась, помыла, покормила, в полицию сопроводила.
И пошла жизнь привольная. Врачи, больничный, физиотерапия, психиатрия.

Через два месяца я вышла на завод. К этому времени вернули права, отнятые в полиции — меня же признали виновником аварии! Можно было судиться, доказывать, аргументировать. Машина — total lost, при этом никто не замерял тормозной бедуинский путь, не анализировал характер повреждений. Зачем? Кто пересекает главную дорогу, тот и виноват. В общем, я дрогнула и согласилась на досудебное соглашение. Зато без судебного заседания. Нервы беречь надо, и без того они разболтались.

С той поры много воды утекло, за без малого 6 лет. Работу я поменяла. Здоровье поменять не удается. То тут опухнет, то там прострелит. Психиатр оказалась несимпатичная, но таблетки действуют независимо от широты врачебной улыбки. Пора, как говорится, подбивать бабки, а заодно и платить их адвокату. Он же до сих пор ждет, пока мне определят размеры повреждений, чтобы принять участие в дележе компенсации. Меня посылают к ортопеду. Ортопед посылает меня на анализы. Заранее известно, что анализы не покажут ничего — они и не показывают. Боль на рентгеновском снимке не видна. Но у нас есть еще психиатр. Вот она выдаст адвокату мою папку … вот выдаст … вот уже сейчас … а она не выдает. Адвокат шлет запросы. Народ в больничной кассе безмолвствует. Я сижу на попе ровно, предоставив адвокату действовать от моего имени.
На днях у меня зазвонил телефон. Говорит секретарь адвоката. Мне назначен визит к психиатру в Иерусалим для установления размеров умоповреждения. Ага, смекаю я, значит, дело сдвинулось, папка получена. И прихожу к адвокату за инструкциями — как разговаривать с иерусалимским психиатром. Тут выясняется, что папки моей нет. Больничная касса так и не предоставила. Отменяем визит в Иерусалим — ехать не с чем. Меня не предъявишь, папку давай. Ждите ответа.

Обратная дорога от адвокатского офиса в дом родной выдалась мучительной по причине светлого народного праздника. Именно сегодня Беер-Шева решила как следует отпраздновать победу местного футбольного клуба в чемпионате страны, каковая имела место в минувшую субботу. Она имела место, мы имели бессонную ночь с криками и воплями болельщиков, рассекающих по всему городу в окружении автомобильных гудков. Но это был еще не праздник. Потому что для истинно народного гулянья требуется перекрыть пол-города, начав ограничивать проезд прямо в час пик. Пробираясь по переполненным дорогам, перестраиваясь в толпе из ряда в ряд, ругаясь с попутными блондинками, подрезая и подрезаясь, я обнаружила, что где-то в пути мой мобильник потерял связь со своей SIM-картой. Какая связь? Не знаю. Спросите у психиатра. А я что-то подустала. Наверное, получив все же когда-нибудь какую-нибудь компенсацию, я куплю себе новый мобильник — и на том успокоюсь.


Dina Meerson