Объяснения для френдов , не имеющих ФБ

[elkek]

http://panizosya.com/HAIFA_INFO/Bossart_i_Irtenev.html

Господа!
Знаете ли вы, что за скандал разгорелся недавно в нашей литературной русскоязычной среде?
Скандал нешуточный, с оскорблениями, мордобитием и дезинформацией в прежде вроде бы относительно достоверных  источниках интернета?
В центре этого скандальчика - личности, нам известные как российские литераторы Игорь Иртеньев и его жена Алла Боссарт. Стоит оговориться: российские они потому, что поле культурной деятельности обоих – в основном, Россия; но живет эта семейная пара, имея двойное гражданство, на два дома - в Москве и Кармиеле.
Апогея скандал  достиг в Иерусалиме в четверг 20 октября 2016 года в литературном клубе (Дом Ури Цви Гринберга) на презентации 54-го номера «Иерусалимского журнала»:  на праздничном вечере российско-израильский поэт Игорь Иртеньев при всем честном народе дал пощечину израильскому писателю Алексу Тарну.
Почему?
В соответствии с крылатой фразой «Ищите женщину!», первопричиной скандала и стала женщина - жена Игоря Иртеньева Алла Боссарт. Нам, женщинам, «на ура» принявшим оду шляпам «Таблетки от гадостей жизни», опубликованную Аллой в далеком 2009 году, с того самого достопамятного года она казалась женщиной умной и «своей в доску».
Оказалось – не очень умная и совсем чужая.
Судите сами: умный человек может обидеться, что его по какой-то причине очень уж внимательно досматривали  в аэропорту? Все мы к этому привыкли; реагируем по-разному: иногда -  это смешно, иногда – досадно, но все мы знаем, что это – нужно, и на это не обижаются.
Однако Алла Боссарт,  несколько месяцев назад, улетая в Москву, страшно разобиделась на то, что ее подвергли досмотру в аэропорту Бен-Гурион, и разразилась по этому поводу подленьким, оскорбительным для всех израильтян стихотворением «На вылет».
По какой причине Боссарт подвергли личному досмотру, неизвестно: может быть, у дамы столь почтенного возраста есть кардиостимулятор, который не позволил ей пройти ворота-металлоискатель; может быть, у таможенников были подозрения, что упомянутая пара, столь часто курсирующая между Москвой и Израилем, провозит что-то недозволенное; а может быть, это был обычный, рядовой досмотр.
Алла Боссарт обиделась.
Обидеться должны были мы – это наших девочек, работающих в аэропорту, Алла Боссарт назвала овчарками и прочими обидными словами. Но мало ли обидных слов говорится в адрес Израиля и израильтян! Почти никто из рядовых русскоязычных израильтян, чей род занятий и интересы далеки от второсортной поэзии, публикуемой в русских журналах, в общем-то, и не заметил стихотворения, которым разразилась Боссарт. Однако в своей, литературной среде, она получила ответ: на это стихотворение было написано две пародии – пародия Наума Сагаловского  и пародия Алекса Тарна.
Жанр литературной пародии – это вполне законный  жанр, и каждый литератор, публикуя свое произведение, должен быть готов к тому, что кто-нибудь может его спародировать.
Но Алла Боссарт опять обиделась!
Я так и представляю, как эта литературная дама требовала от своего мужа Игоря Иртеньева наказать обидчиков! Бедняга попал в переплет: написать стихотворение – опять же можно подставиться и получить язвительную пародию в ответ! И в суд на пародию не подашь – свои же братья-литераторы смеяться будут.
Вот здесь-то и подвернулась презентация «Иерусалимского журнала», где Игорь Иртеньев подошел к Алексу Тарну, назвал его «подонком» и, объявив, что Тарн «написал гнусность о его жене», дал тому пощечину. Честно говоря, пародия Сагаловского, на мой взгляд, больше бы могла задеть Игореву жену, но Сагаловского не достать – он обретается в Штатах, а Тарн оказался, в прямом смысле, «под рукой».

Ох, какая красивая история намечалась! Списанная дословно с одной из страниц Дюма-отца: «Вы негодяй, сударь! Вы сказали написали гнусность о моей жене! Я вызываю Вас на дуэль – деремся завтра на шпагах в девять утра! Кто Ваши секунданты?»
Однако дуэль не состоялась; по-видимому, по причине недоработанности дуэльного кодекса в Израиле. Ну что вы хотите: все-таки Иерусалим – это не Париж. Возможно, второй акт драмы переносится во Францию?
Но пока герои драмы еще в Израиле, Игорь Иртеньев подсуетился, и разместил на сайте IsraelInfo  статейку, в которой, якобы беспристрастно рассказывая о происшедших событиях, пытается объяснить израильской общественности, какой все-таки подонок Алекс Тарн, и какие белые и пушистые Иртеньев с женой. Статья написана от третьего лица – не все же догадаются, что автор – главный герой происшедшего скандала! Да только неувязочка получилась: пришлось по требованию IsraelInfo подписаться: автор – Игорь Иртеньев.
А статейка интересная. Из нее мы, наконец,  узнали, кто были главные  идеологи, проталкивавшие идею о том, что новая, «путинская» алия, не чета старой – «колбасной»: это все люди умные, с положением, с деньгами, и Израиль им еще должен спасибо сказать за то, что приехали, осчастливили, а не требовать какой-то преданности, патриотических чувств по отношению к вашему … м-м-м … скромному государству. Мы – граждане мира, и мы выше патриотических чувств … но деньги, как новые репатрианты и пенсионеры, берем – все, что положены. И подпись – Игорь Иртеньев.

Ох, совсем не те вы песни пели, господа Иртеньев-Боссарт, только прибыв к нам в 2011 году и получив гражданство Израиля:
«…мы — граждане этой страны. Ее законом мне предписано жить в ней «полгода плюс один день». За два месяца я уже поняла то, что не смогла осознать за шестьдесят лет: у меня есть родина, Россия, страна несчастная, больная, катящаяся хрен знает в какую пропасть, но любимая. Так любят дети пропащую мать — алкоголичку и шлюху. Теперь у меня появилась другая мать, заботливая и добропорядочная, умная, гордая и все такое. И мне надо полюбить и ее. Потому что иначе придется сбежать, как Гек Финн от вдовы на родную помойку. Или — удавиться, что уже неоднократно случалось с нашими ребятами в Израиле.»
Может, вам действительно удавиться, господа?
Достойнее было бы.

А причем здесь шикса, вы спросите?
Как же, одна из главных обид Аллы Боссарт на Израиль состоит в том, что она здесь узнала, что она – шикса!
Опять-таки, обиделась Алла!
Слово-то какое некрасивое, обидное… И это она: уважаемый литератор, человек с именем, и немолодой к тому же, она – шикса?!
Кстати, что такое – шикса?
Мой еврейский муж сказал мне, не еврейке, что это слово на  идиш - не обидное, мало ли что там выдумают русские словари. Шикса – это о-о-очень опасная девушка нееврейского происхождения, собирающаяся увести у еврейской мамы или девушки-еврейки ее драгоценность – парня-еврея. Русская женщина в таких случаях кричит: «Не замай! Мое!!!» -  и с дубиной налетает на обидчицу.
Как всегда: только евреи и придумали хорошее, нужное слово, которым можно разом припечатать соперницу без дубины.
А обижаться на «шиксу»?! Да помилуйте, обидеться на это может только человек с комплексом собственной неполноценности… или собственной преувеличенной значимости.
Я вот – не обижаюсь.
Посмеиваюсь.
Над Аллой Боссарт и иже с нею.

И в заключение: о главных героях этой истории. Думаю, что все-таки всем читателям интересно, что же представляют собой все три главных героя этой истории в своем профессиональном качестве – как литераторы. Чтобы не повторять чужого мнения, несколько дней читала и сравнивала произведения героев этой статьи. Да, это верно: Боссарт и Игорь Иртеньев, как и было уже где-то сказано, «российские литераторы даже не второго, скорей третьего ряда», а по сравнению  с Алексом Тарном их уровень – приблизительно ему по щиколотку.
Так-то.
А столько шума…

И в завершение - бонус для лентяев: тех, кому некогда переходить по ссылкам: стихотворение Аллы Боссарт и две пародии на него.

Алла Боссарт Алекс Тарн Наум Сагаловский НА ВЫЛЕТ Аэропорт Бен-Гурион нас безучастно провожает, здесь ты чужой и я чужая, и это понимает он, аэропорт Бен-Гурион. На крепостной стене страны стоят девчонки, как овчарки. Брезгливо натянув перчатки, ощупывают мне штаны на крепостной стене страны. Я сражена и сожжена охранницы библейским зраком, она дает понять мне знаком: ты никому здесь не нужна! Я сражена и сожжена. Ничтожная величина! — сигнализирует очами, — и не таких разоблачали. Считай, ты разоблачена, ничтожная величина. Всё про тебя известно мне — что ты везёшь, где ты ночуешь, и что хотя косишь под jewish, — ты шикса! Встань лицом к стене! Всё про тебя известно мне. Да, шикса я. Мы не родня, дочь хитроумного еврея. Но все же я тебя хитрее: есть контрабанда у меня! Да, шикса я. Мы — не родня. Ты не нащупаешь мой схрон, он у меня в надежном месте. И хватит пялиться на крестик, он золотой со всех сторон. Ты не нащупаешь мой схрон. Я прячу там один февраль, хруст перламутра под ногами, качает длинными серьгами глициния, метёт миндаль... я прячу там один февраль. Я прячу дальнозоркий март, когда обзор меняет ракурс, сквозь изумруд сияет крокус и просыпается комар. Я прячу дальнозоркий март. Я прячу дымчатый апрель за мутной кисеёй хамсина, изрытый ствол оливы сивой и сойки утреннюю трель. Я прячу дымчатый апрель. Я прячу яростный январь, когда выламывает рамы, и шторм, как космы Авраама, сметает жертвенный алтарь. Я прячу яростный январь. А там ещё, под слоем зим, когда земле дается роздых, — там август. Истекают грозди на днищах ивовых корзин — там, глубоко, под слоем зим. Ну что, смешная травести? Не плачь, секьюрити младая. Прощай! От декабря до мая я все сумела провезти. Не плачь, смешная травести. Я улетаю на закат. Уже объявлена посадка. Не ожидаются осадки, и я, счастливая солдатка, навьючив автомат и скатку, я говорю тебе — пока! — и улетаю на закат. Не вянут странные цветы, их стебли голубы и строги, как вечер, что в горах застыл по обе стороны дороги. По обе стороны дороги не вянут синие цветы. ОЩУПЫВАЮТ МНЕ ШТАНЫ Ощупывают мне штаны Овчарки у контрольной рамы… А там – лишь космы Авраама И теудат оле Страны. Не мните мне мои штаны! Ощупывают мне филей Охранницы с библейским зраком… Читатель ждет уж рифмы «раком» – На, вот – лови ее скорей! Но, чур, не щупай мне филей! Ощупывают мне грудя Волчицы злые сионизма… А там – приверженность к трюизмам И крест, большой, как у вождя. Не трожь, Сион, мои грудя! Ощупывают мне башку Менты занюханного ханства… А там – лишь чванство, Там – лишь хамство, Лишь страсть к убогому стишку. Оставьте мне мою башку! НАВЫЛЕТ Я улетаю на закат, пришла в таможню на заре я. Дочь хитроумного еврея, возьми мой крестик напрокат. Я улетаю на закат. Мы, слава богу, не родня, девчонка, сука, из овчарок, и слова доброго в подарок ты не дождёшься от меня. Мы, слава богу, не родня. Позор на весь Бен-Гурион,  тебя, овчарку, не обжулишь: лишь потому, что я не jewish, найти пытаешься мой схрон! Позор на весь Бен-Гурион. Неумолим библейский зрак, в нём шторм и космы Авраама, и приговор, как эпиграмма: я шикса - значит, злейший враг. Неумолим библейский зрак. Ты жди,  я вставлю вам фитиль! Не плачь, секьюрити младая, клянусь, что больше никогда я к вам не приеду в Израиль. Но жди,  я вставлю вам фитиль. Чтоб с вашей чуждой стороны мне не навлечь вослед каменьев, чтоб только муж - И.М.Иртеньев - мои б общупывал штаны. В родной российской стороне В родной российской стороне штаны общупывал бы мне.